Читаем без скачивания Еще один попаданец. Часть 3 [СИ] - Вячеслав Сизов

— Ты сказал, что найдено тридцать шесть тел наших погибших солдат. А русским досталось около тридцати комплектов нашей формы. Я не ошибся?

— У тебя всегда было прекрасно с математикой и поэтому ты мой начальник. Да русские скрупулезно собрали все наше обмундирование с погибших. Даже сняли его с трупов русских работавших на нас.

— А что русские помощники были одеты в нашу форму?

— Да. Командир трофейщиков одел их в нашу форму без погон. Их использовали для эксплуатации трофейного автотранспорта. Передвигались они в сопровождении наших солдат. Добровольно вызвались нам помогать. Вели себя хорошо, претензий к ним не было. Обер-лейтенант собирался обратиться к командованию с предложением об увеличении числа таких помощников в его команде.

— Понятно. Тогда получается, что у русских могло оказаться сорок комплектов формы.

— Нет. Около тридцати. Десяток комплектов мы нашли спрятанными в домах поляков. Там же было найдено и некоторое количество оружия. В том числе нашего. Со свежими следами пороховой гари.

— И как местное население это прокомментировало?

— Подкинули русские.

— И следователи ГФП им поверили?

— Конечно, нет. И я тоже. Русские выгребли на хуторе все потребное им. Оружие, боеприпасы, форму с убитых, продовольствие, повозки, лошадей и фураж. Так как иного снабжения у них нет. А идти им к своим долго. Все в пределах логики. А тут вдруг взяли и подкинули полякам оружие и часть трофеев формы. Зачем? Насолить? Не верю. Как не верю и в то что русские хотели убить поляков. Для чего заперли в сарае. А вот чтобы они не мешали. Согласен. В логике русским не откажешь. Как и не верю в то, что русские увели у поляков стадо коров. Оно им просто не нужно в лесу. Будет только мешать скорости передвижения. Кроме того поляки спрятали от нас своих детей. Отправив их к родственникам.

— Понятно. Ты думаешь, что нападение могли осуществить именно они?

— Да допускаю и такой вариант. И считаю его наиболее вероятным. Возможно, было нападение какой-то группы русских использовавшихся временным отсутствием или малочисленностью гарнизона для освобождения своих пленных. Перебив гарнизон, они ушли, прихватив с собой некоторую часть трофеев. То, что можно было унести с собой — оружие боеприпасы и продовольствие. Перед уходом своим уходом они заставили поляков вырыть общую могилу и похоронить убитых. В одной могиле сложили и немцев и русских. Поляки, решили тоже есть возможность сделать нам гадость и свалить на русских. В течение нескольких часов уничтожили приезжавших на хутор солдат. Захватывали оружие и технику для передачи АК. Ты же прекрасно знаешь их отношение к нам и русским одновременно. Оккупанты. А тут такой случай…

— Выглядит очень логично. Возможно, ты и прав. Тогда куда они тогда дели технику?

— Спрятали на других хуторах или пуще.

— Верно. Поляки арестованы?

— Ты же знаешь ГФП. И то как они критически относятся к гибели своих сослуживцев. Тем более что есть приказ об очистке территории Полесья и Беловещья. Парни воспользовались тем же сараем, где раньше содержались пленные…

Вечером, собрав командиров, я довел до них план. Особых замечаний и возражений не было. Правда, Серега после мне высказал свои претензии, что не беру его на хутор. Но я его быстро отшил. Напомнив, что других командиров кроме нас с ним в отряде нет и ему поручен наиболее важный участок.

Наблюдатели, вернувшиеся от лесоповала, сообщили, что туда прибыла еще одна группа пленных в количестве 30 человек. Кроме того немцы привезли кучу военной формы и в нее переодели часть пленных. И теперь они щеголяли в немецкой форме без погон.

На хуторе изменений не было. Если не считать того что туда прибыло несколько грузовиков снабжения.

Из воспоминаний Микояна А.И. (сборник документов “1941 год”, т.2. Документ N 654.).

“…На седьмой день войны, 28 июня, фашистские войска заняли Минск. Связь с Белорусским военным округом прервалась.

29 июня вечером у Сталина в Кремле собрались Молотов, Маленков, я и Берия. Подробных данных о положении в Белоруссии тогда еще не поступило. Известно было только, что связи с войсками Белорусского фронта нет.

Сталин позвонил в Наркомат обороны Тимошенко. Но тот ничего путного о положении на Западном направлении сказать не смог. Встревоженный таким ходом дела, Сталин предложил всем нам поехать в Наркомат обороны и на месте разобраться с обстановкой.

В Наркомате были Тимошенко, Жуков, Ватутин.

Сталин держался спокойно, спрашивал, где командование Белорусским военным округом, какая имеется связь. Жуков докладывал, что связь потеряна и за весь день восстановить ее не могли.

Потом Сталин другие вопросы задавал: почему допустили прорыв немцев, какие меры приняты к налаживанию связи и т.д. Жуков ответил, какие меры приняты, сказал, что послали людей, но сколько времени потребуется для установления связи, никто не знает.

Около получаса поговорили, довольно спокойно. Потом Сталин взорвался: что за Генеральный штаб, что за начальник штаба, который так растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует. Была полная беспомощность в штабе. Раз нет связи, штаб бессилен руководить.

Жуков, конечно, не меньше Сталина переживал состояние дел, и такой окрик Сталина был для него оскорбительным. И этот мужественный человек разрыдался как баба и выбежал в другую комнату. Молотов пошел за ним. Мы все были в удрученном состоянии. Минут через 5-10 Молотов привел внешне спокойного Жукова, но глаза у него еще были мокрые…”

“…Сталин был очень удручен. Когда вышли из наркомата, он такую фразу сказал: Ленин оставил нам великое наследие, мы — его наследники — все это … Мы были поражены этим высказыванием Сталина. Выходит, что все безвозвратно мы потеряли? Посчитали, что это он сказал в состоянии аффекта…”

30 июня 1941 года (понедельник). Брестская область

Сразу после завтрака подразделения стали выдвигаться на выделенные участки. Первыми ушла санчасть и тылы. Следом за ними все остальные. Из моей группы сначала шла артиллерия, а уж затем пошли и мы. К десяти часам все подразделения были на своих местах. Мне привыкшему к тактической связи 21 века было ой как сложно руководить действиями остальных. Вся связь через посыльных, т.е. с отсрочкой в полтора — два часа и все надежды только на график, имеющийся у остальных командиров групп.

Первая накладка произошла около шести утра. Рано утром через болото в сторону нашего лагеря немцы выслали группу из шестнадцати своих солдат. И все бы ничего. Но их путь лежал через артиллерийские позиции. Хорошо хоть разведчики вовремя сообразили и сообщили мне. Пришлось принять бой, для которого пришлось переориентировать снайперов. Дав возможность немцам связаться со своими и выйти на поляну, между несколькими холмами, мы накрыли их. Бой длился полтора десятка минут. Против нас выступали очень подготовленные ребята. Если бы не снайпера, план можно было похерить. Они сняли разведку и боковые дозоры, а затем ударили по основной группе противника. Сразу же уничтожив радиста, командира и минометчиков с пулеметчиками. Ну, а остальными справились “панцерники”, оперативно собранные в одном месте.

Среди павших, при зачистке, нашли пару очень интересных раненых экземпляров. Лично мне своими рассказами о хуторе, понравился унтер-офицер, потрошение которого не заняло много времени. Он был из роты охраны пункта радиоразведки Абвер 3-FU. На хуторе была размещена радиоразведывательная группа ближней радиоразведки со средствами технической поддержки и охраны. Я все ломал себе голову, зачем так много нагнали немцев на хутор. А ларчик то открывался просто. Кроме всего прочего на хуторе находился еще и зарезервированный с польских времен запасной командный пункт, через который проходила линия связи с Варшавой, Белостоком, Гомелем, Гродно и Пружанами. О нем германскому командованию сообщил обер — лейтенант Абвера Бауэр. Чей труп был нами найден среди погибших. Тот был офицером, до войны работавшим здесь среди поляков и знавший о ЗКП. Вход в бункер был обнаружен вчера вечером, но воспользоваться им не удалось, из-за системы минирования. На сегодня запланировано прибытие специальной группы саперов и экспертов для разминирования входа и изучения бункера. В подразделении охраны, в котором служил унтер, были и свои саперы. Но они не обладали должной квалификацией. Поэтому было принято решение, вызвать саперов из ГФП. Унтер, рассказал и о цели их прогулки в лес. Один из пленных рассказал о складе, созданном здесь еще до войны. Их отделению была поставлена задача прочесать участок леса и найти данный склад.

Среди информации выданной унтером было и то, что завтра радиоцентр должен был начать передислокацию в Белосток, во дворец царя Александра. Хороший был унтер. Языкастый. О многом нам поведал. В том числе и об организации охраны и огневых точках. Зря я переживал насчет мин и сингалок. Не было их. Охрана осуществлялась по временной схеме. С выносом в лес передовых постов. Замаскированных точек было всего две, и мы их знали. Связь с командованием осуществлялась только по радио или через делегатов связи. Так что вносить изменения в план атаки особо не пришлось.